Мексика 1976-1981 гг.

Самым, пожалуй, примечательным событием в моей мексиканской жизни было торжественное открытие нового помещения Бюро АПН, которое было приобретено нами во второй половине 1981 г. Мне тогда пришла в голову мысль пригласить на церемонию президента страны, незадолго до этого открывшего корпункт испанского агентства EFE, что было приурочено к визиту в Мехико короля Хуана Карлоса. Я изложил Штабу президента свою идею. И получил положительный ответ. В Москву пошла соответствующая шифровка «вне очереди» за подписью совпосла Р.А. Сергеева, которая содержала просьбу передать на телетайп Бюро в момент присутствия Х. Лопеса Портильо приветственное послание Л.И. Брежнева и командировать в Мексику Председателя Правления АПН Л.Н. Толкунова. Я, наивно веря в успех задуманного, заказал памятную бронзовую доску с именами всех указанных выше важных персон, не забыл и себя, а также серебряную медаль (ее изготовили «фальшивомонетчики» из одной из тюрем, с зав. отделом общественных связей которой у меня были хорошие отношения). Президентская пресс-служба оповестила местные СМИ. Но тут начались «чудеса». Толкунов отказался приехать из-за болезни, послав вместо себя зам. председателя Правления К.А. Хачатурова, который рассказал мне, что в последний момент престарелый советский лидер взбрыкнул и отказался подписать заготовленное послание, пробурчав своему помощнику Александрову-Агентову: «Они там что-то открывают, а я должен что-то подписывать!». Переубедить его не удалось, но нам официально ничего не сообщили. В назначенный час президент прибыл в Бюро, произнес приветственную речь о мире и дружбе, расписался в Книге почетных посетителей и под теле- и фотокамеры отдернул с памятной доски занавеску и получил медаль (уния серебра), поглядывая в сторону телетайпа, но тот многозначительно молчал. На следующий день многие газеты сообщили об акции и привели подробные цитаты из речи… Л.Н. Толкунова, не обратив внимания, что выступал не он, а его зам… Мексиканцы в тот момент были заинтересованы в том, чтобы продемонстрировать северному соседу свою независимость и сделали вид, что не заметили конфуза. Через несколько дней я улетел в морозную Москву, понимая, что моей многолетней дружбе с главой пресс-службы президента Луисом Хавьером Соланой пришел конец.

Бальзамом на рану стала опубликованная главным редактором правительственной газеты «El Nacional» Фернандо Гарсой следующая заметка на первой полосе в рубрике «Brújula» («Компас»): «Возвращается в Москву Владимир Травкин, советский корреспондент в Мексике. За несколько лет, что он представлял «Новости» в нашей стране, он сжился с нашими обычаями и так сказать «омексиканился». Он оставляет здесь многих друзей и хорошую информационную работу. Всегда жаль, когда кто-то прощается, особенно когда это добрый друг, но более того, когда это такой профессионал, как Владимир».

….. В конце 1979 г. коллеги выдвинули меня на пост президента Ассоциации иностранных корреспондентов, аккредитованных в Мексике, а нас было более 100 человек. Мои шансы были пятьдесят на пятьдесят. Журналисты левых взглядов были за меня, а правые — за американца Джорджа Натансона (который, естественно, имел российско-еврейские корни). Чашу весов в мою пользу склонило то, что я обещал отвезти Ассоциацию в Москву накануне Олимпийских игр 1980 г. и, самое главное, в качестве основного аргумента в ходе предвыборной кампании я использовал… застолья с хорошей выпивкой (с учетом того, что настоящей русской водки мне в качестве представительских из Москвы высылали всего несколько бутылок, я закупил в супермаркете «Гигант»… питьевой спирт, разбавил его водой и разлил по бутылкам из-под настоящей «Столичной» и настоял на лимонных корках. Дегустация прошла «на ура», и за меня проголосовали те, кто до этого сомневался в своих… убеждениях. Против меня же выступили те, кто говорил: «Лучше быть мертвым, чем красным». Но это «не прокатило!». Когда же меня спрашивали, в чем разница между ТАСС и АПН, я надувал щеки и говорил, что первое — каменный век пропаганды, а второе — уже железный!