Красная Пропаганда

После прохождения операторской практики в редакции теленовостей Агентства печати «Новости» я поступил в аналитическое подразделение АПН, где также занимался вопросами телеинформации. В ГРМЭП (Главная редакция по изучению методов и эффективности пропаганды), а именно так называлось упомянутое подразделение, были собраны очень опытные апеэновцы, проработавшие до этого в Бюро Агентства на всех континентах. Это очень помогло мне в последующие годы в работе в центральном аппарате АПН, и в его представительстве в Мексике.

Среди коллег тогда звучала шутка: «Им — газ, а нам — труба!». Так оценивалась заключенная между СССР и ФРГ сделка «Газ-трубы» о поставках советского «голубого топлива» в Европу. Страна садилась на газовую иглу… После ГРМЭП я пару лет проработал в Главной редакции Латинской Америки, где заведовал мексиканским и центральноамериканским направлением. Работать становилось все интереснее. Моей первой зарубежной страной стала Чили. Это было в 1972 г., когда у власти там было левое правительство Народного единства во главе с социалистом и масоном Сальвадором Альенде.

Более отдаленной для нас земли нет, после нее только антарктические берега, населенные пингвинами… «Аэрофлот» тогда только прокладывал маршрут из Москвы в Сантьяго. Наш путь лежал через Лондон, канадский Гандер и Гавану, где мы переночевали и пересели на рейс «Кубана де авиасьон». Самолет был советским, летчики тоже наши, но стюардессы — кубинские. Первая моя посадка на южноамериканском континенте была в перуанской Лиме. Там нас угостил национальным напитком «пис-ко-сауэр» представитель АПН.

И вот Сантьяго, где должна была проходить Тихоокеанская международная сельхозярмарка, куда в советский павильон я был направлен АПН в качестве сотрудника пресс-ценра. Время было тревожное: частные транспортные фирмы объявили локаут против правительства, и грузы для нашей экспозиции застряли в порту Вальпараисо. Открытие ярмарки задержалось на месяц, что дало нам возможность «прогуливать» — спокойно ходить по чилийской столице и понаблюдать за тем, что там происходило. Альенде тогда пригласил в свое правительство ряд генералов, и по городам прокатились демонстрации сторонников и противников Народного единства. И те, и другие сочли вхождение в правительство военных своей победой.

На центральных улицах Сантьяго можно было наблюдать такую картину: оппозиция перекрывает движение следующим способом: на проезжей части усаживаются по-турецки красивые девушки (их чилийцы называли «лолитами») в миниюбках. Зрелище захватывающее! Водители на них глазеют и нажимают на клаксоны. Затем манифестанты сооружают баррикады… из газет, которые тут же поджигают. Здоровенные карабинеры — полиция — приближается, но бездействует. Из окон близлежащих зданий сыпятся газеты, их выбрасывают сторонники оппозиции, а противники льют на баррикаду воду. Карабинеры надевают противогазы и бросают гранаты со слезоточивым газом. Он растекается по узким улицам, проникает в подъезды контор, магазинов, банков. Все плачут. Это был мой первый опыт знакомства с современными «гуманными» средствами наведения общественного порядка. Моей задачей в нашем павильоне было распространение информационной литературы среди посетителей.

И вот однажды к нам пришла группа военных во главе с генералом Аугусто Пиночетом. Я провел их по экспозиции и на прощание подарил подборку брошюр об СССР. Генерал с благодарностью их принял и обещал все внимательно изучить. Через год грянул фашистский военный переворот. Пиночет надел на Чили «железные штаны».

Вторая моя встреча с Пиночетом произошла в 1996 г. Журнал «VIP», где я тогда был зам. главного редактора, готовил специальный номер, посвященный Чили. В Сантьяго нас принял уже не президент, а командующий сухопутными войсками республики генерал-капитан А. Пиночет. Во время интервью я из ехидства вручил ему альбом с репродукциями картин, посвященных Михаилу Кутузову, и заметил, что в офицерском клубе мы накануне видели несколько изображений Наполеона, но не заметили ни одной картины, посвященной победителю французского полководца. Бывший диктатор с интересом полистал альбом, но никаких комментариев не сделал. Но на прощанье подарил свою фотографию с надписью: «Г-ну Владимиру Травкину с чувством дружбы». «Таких друзей — в музей!» — подумал я.

 

 

 

 

С Сальвадором Альенде я познакомился под Вальпараисо на церемонии пуска в эксплуатацию домостроительного комбината, который Советский Союз подарил Чили в качестве помощи после состоявшегося незадолго до этого разрушительного землетрясения. «Товарищ Президент» должен был расписаться на еще не остывшем бетоне первой плиты, но оступился и упал, испачкав рукав своей замшевой куртки. Я снимал все на кинокамеру. Охрана попыталась меня отстранить, но Альенде улыбнулся и сказал: «Не мешайте. Парень делает свою работу!».

Точно такую же фразу произнес в 1980 г. Фидель Кастро, которого я фотографировал во время торжественного обеда для иностранных гостей на праздновании первой годовщины победы Сандинистской революции в Манагуа, где подавали «гальо пинто» (местное блюдо из фасоли и риса) и никарагуанский ром «Флор де Канья».

Оба лидера знали толк в пиаре. Но судьба их была разной. Альенде в 1973 г. застрелился из «Калашникова», подаренного ему Фиделем, а тот умер в 2017 г. в своей постели глубоким стариком…