10 лет на Старой Площади

Моя единственная длительная (1976–1981 гг.) загранкомандировка в Мексику завершилась в декабре. Я был назначен референтом сектора Латинской Америки Международного отдела ЦК КПСС. Народ в секторе был очень интересный, знающий. Возглавлял нас уроженец Сталинграда, Герой Советского Союза, выпускник МГИМО, доктор исторических наук Михаил Федорович Кудачкин, человек эрудированный, опытный, успевший к тому времени послужить и в Праге в журнале «Проблемы мира и социализма», и в нашем посольстве в Чили, где он был советником-посланником. Работать с ним было одно удовольствие. Атмосфере в нашем секторе завидовали многие работники Международного отдела…

Меня как самого молодого сотрудника поначалу посылали на очень важные задания, которые прогулять было нельзя. Это были «гонки на лафетах», т.е. траурные церемонии проводов ставших тогда умирать один за другим высших руководителей Советского Союза. В те годы ходил такой анекдот: идет на госпохороны на Красную площадь человек. Охранник спрашивает у него пропуск. «Какой пропуск, — отвечает ответработник, — у меня абонемент!». Марксизм-ленинизм для нашей партийной верхушки был именно вероучением, но не слишком осознанным, как и всякая религиозная доктрина для большинства ее адептов. Говорят, что Л.И. Брежнев, когда его спичрайтеры, вообще ни во что не верившие, пытались «для усиления» вставить в речь генсека цитату «покрасивше» из Маркса, только посмеивался: «Ну что вы. Разве кто-нибудь поверит, что землемер Леня запомнил хоть что-нибудь из основоположника?!».

Занимавшийся у нас в Международном отделе европейскими странами мой сокурсник Леня Попов не даст соврать, что зав. отделом академик Б.Н. Пономарев, считавший (по словам консультанта Отдела, бывшего декана факультета МО доктора Собакина), «что он руководит международным коммунистическим и рабочим движением», приказывал референтам: «Вставить в материал к беседе с тов. Жоржем Марше (далее — по списку лидеров «братских партий») что-нибудь из Владимира Ильича». И это было очень легко исполнить, так как в библиотеке Отдела имелся зачитанный нами до дыр сборник ленинских высказываний по всем явлениям жизни. Я проделывал это не один раз. И, как любил повторять любимый всеми нами М.Ф. Кудачкин, «наш труд пропадал не даром»…

Отношения КПСС с мексиканскими коммунистами в 80-е годы складывались трудно в основном из-за афганских событий. Но когда левые стали объединяться в единую партию, было решено пригласить в Москву делегацию их нового руководства. Камнем преткновения при этом оставалась теория марксизма-ленинизма (ее мексиканские друзья называли «псевдонимом сталинизма»). Поэтому в записку и беседе с К.У. Черненко вставили фразу из партийных документов объединенных левых, что они руководствуются «теорией Маркса, Энгельса и Ленина». В делегации были люди, знающие русский язык, и они очень внимательно следили за тем, как полуживой советский лидер строил свою речь, и понимающе переглянулись, когда было сказано, что «отрадно, что мексиканские друзья руководствуются теорией марксизма-ленинизма». Я переводил слово в слово, тем более что К.У. ни в чем не отступал от подготовленного нами текста, так увлекся, что произносил по-испански текст гораздо быстрее, чем наш руководитель, и с ужасом обнаружил его отставание где-то в середине речи, стал тормозить, с отчаянием думая, что могут же быть изменения в уже переведенном мною. Но, Бог миловал, и к концу беседы совпадение было достигнуто и никаких отклонений от заготовки не случилось. Мексиканцы же, хотя и посмеивались, но спорить с носителем истины не стали….